Индивидуальные приёмы перехода от внутреннего диалога (напряжения) к внутреннему покою (тишине)

"EXISTENTIA: психология и психотерапия" Nr. 10/2017. – C.90-111.

…Удобно расположившись на носу лодки, во время всего пути я смотрела на воду, на море, которое как будто не имело ни начала, ни окончания... Сознание было чистейшим, настолько, что я, казалось, смогла наблюдать за ним. Было ощущение некой власти над собственным внутренним диалогом. Я как будто начала видеть, как устроена структура моего мыслепостроения. Представьте эдакое фантастически причудливое «древо»: из ветви потолще вырастает ещё одна, потом другая, ещё… А толщину их определяли мои эмоции, которые я испытывала, думая о них. Особенно потрясающе было то, что я могла видеть всю «ветку», возвращаться по ней назад и даже перепрыгивать через мысли, которые мне были неинтересны.

Ещё удивительнее обстояло дело со звуками. Я вдруг начала различать все звуки. Сначала самые значимые – всплески рассекаемой волны, шум мотора, хруст полотна защитного тента под порывами ветра, колыхание флажка на ветру… Потом я каким-то внутренним ухом услышала, что всё вокруг меня, абсолютно всё, издает звуки. Как же много, оказывается, мы не слышим в повседневной жизни, перегруженные внутренней болтовнёй. Покачивание застежки на молнии, колыхание нитки на ветру, и даже волосы издают едва слышное шуршание, когда трутся друг о друга!!! Это было так невероятно – ощущать это! К моим ушам как будто приставили аудио-лупу, и я могла приблизить и усилить любой звук в сотни раз! Или наоборот всё выключить и наслаждаться тишиной. Внешней. Внутренней…

Испытанные мною ощущения, казалось, были такими естественными и такими удивительными одновременно. Приходят на ум слова Аристотеля о том, что философия начинается с удивления. Так же вспоминается история о Ньютоне и упавшем ему на голову яблоке, которая привела к его величайшему научному открытию. Откровенно говоря, я не знаю, насколько она, эта история, реальна, но ведь именно он, конкретный человек – Исаак оказался тем, кто смог увидеть в падении обычного предмета нечто таинственное и удивительное. Предполагаю, можно сказать, что удивление предшествуют любому научному познанию, любое исследование начинается именно с него, как искусство удивляться тому, что кажется обычным. Для исследователя всё удивительно и таинственно.

Я начала статью с этого описания, так как чуть позже на основе пойманного мною удивительного ощущения во время отпуска в той самой лодке родился нарративный рассказ – то есть, скорее, не объективное, а субъективное повествование с моими субъективными эмоциями, оценками и поводами для удивления. Именно он положил начало исследованию (SPPA, Rīga), получившему название «Индивидуальные приёмы перехода от внутреннего диалога (напряжения) к внутреннему покою (тишине)», в котором идет речь о действительно важном феномене, являющемся, по моему мнению, хорошим индикатором общего психологического состояния человека и важной точкой приложения усилий для приведения этого состояния в порядок.

Современный человек, живя в постоянно усложняющемся мире, вынужден решать массу практических, эмоциональных, нравственных, психологических проблем. Чтобы объяснить, как субъект для решения этих проблем взаимодействует с реальностью, организует свою картину мира и постоянно преобразует ее, в психологии используются такие понятия как: сознание, самосознание, внутренняя речь, рефлексия, общение, деятельность и так далее. Немаловажную роль в этих процессах играет внутренний диалог как способ функционирования сознания.

Теоретический анализ понятия внутренний диалог в психологии и психотерапии позволяет выделить несколько подходов в его интерпретации. Во-первых, внутренний диалог рассматривается как феномен сознания, самосознания, мышления и речи (Выготский, 2011; Мирошниченко, 1995; Библер, 1997;  Визгина, 2007). Во-вторых, внутренний диалог как разновидность внутренней речи, реализующейся в процессе внутренней коммуникации (Евченко, 2012). В-третьих, внутренний диалог рассматривается как лингвистическая единица и предмет лингвистического исследования (Holmberg, 2010). В-четвертых, внутренний диалог как форма существования и развития личности (Бахтин, 1972; Соломадин, 2000; Дьяконов, 2006). В-пятых, внутренний диалог как когнитивная стратегия, использующаяся для формирования поведения (Hardy, 2006; Boroujeni, Ghaheri, 2011). В-шестых, внутренний диалог рассматривается как психотерапевтический прием (Россохин, Измагурова, 2008) и механизм поиска и определения субъектом своей жизненной позиции (Библер, 1981; Бубер, 1993).

Внутренний диалог является механизмом личностной трансформации и выполняет такие позитивные функции как реализация процессов мышления и самосознания, осознание содержаний и некоторых компонентов структуры самосознания, изменение структуры самосознания, иерархии мотивов. Не стану больше на этом задерживаться, так как, действительно, феномен очень широко изучен, освещён и узнаваем в психологической среде.

Согласитесь, возникает вопрос, если он так благотворен, то зачем его останавливать?

В результате заинтригованности поиском ответа на этот вопрос, в моей работе родились следующие вопросы исследования:

1)      Каково содержание понятия внутренний диалог?

2)      Чем отличается конструктивный внутренний диалог от деструктивного внутреннего диалога?

3)      Каковы индивидуальные методы прерывания деструктивного внутреннего диалога?

4)      Какие внутренние состояния переживают респонденты в результате прерывания деструктивного внутреннего диалога?

5)      Как индивидуальные представления о внутреннем диалоге и использование индивидуальных методов прерывания внутреннего диалога связано с достижением состояния внутренней тишины?

Итак, что же такое внутренний диалог в нашей или клиентской повседневной жизни? Согласитесь, мы почти всё время о чём-то думаем, всё время о чем-то рассуждаем, всё время прокручиваем в голове какие-то диалоги или монологи. На самом поверхностном уровне позволю себе обозначить феномен внутреннего диалога, как некий словесно-мыслительный поток, протекающий у нас в голове. Большую часть времени, когда мы находимся в уравновешенном состоянии, эти околомыслительные процессы проходят в фоновом режиме, как телевизор или радио с приглушенным звуком. Если «передача» поинтереснее – можно добавить звука, раздражает или вызывает перевозбуждение – хочется выключить, оказаться в тишине. Вопрос в том, у всех ли имеется «пульт» управления этим «устройством», и каково оно в работе: автоматически, произвольно запускается или регулируемо?

Стоит отметить, что негативный аспект функций внутреннего диалога недостаточно отражен в психологических исследованиях, что обосновывало актуальность данного исследования. Целью исследования стало изучение связи индивидуальных методов остановки внутреннего диалога и достижения состояния внутренней тишины. Предметом исследования – индивидуальные особенности прерывания деструктивного внутреннего диалога и состояния следующего за этим. И, соответственно, объектом исследования: рефлексия процессов протекания и прерывания внутреннего диалога у испытуемых.

 Для изучения индивидуальных особенностей прерывания деструктивного внутреннего диалога мною была разработана программа, состоящая из 3 этапов: качественное, количественное исследование и анализ результатов. В исследовании приняли участие 63 испытуемых. Основным критерием отбора участников исследования являлась способность к углублённой рефлексии. В современной психологии под данным понятием можно подразумевать любое размышление личности, которое направлено на самоанализ. Так как глубина рефлексии напрямую связана с уровнем образованности человека, его способностью контролировать себя и моральностью, то наличие высшего образования и возраст стали значимыми критериями отбора. В исследовании приняли участие респонденты зрелого возраста (M=37,2, SD=9,4), все 100% имеющие высшее образование. Работающие, реализующие себя в различных видах деятельности 42 женщины (67%) и 21 мужчина (33%). Разумеется, при отборе потенциальный респондент должен был быть достаточно контактен и уравновешен.

На первом этапе проводилось качественное исследование представлений о внутреннем диалоге у респондентов как средстве внутренней речи, используемом при решении повседневных задач (проблем). Для решения задач этого этапа были использованы методы незаконченных предложений, прямых ассоциаций и направленных реминисценций. С помощью контент-анализа были выделены основные единицы содержания понятия внутренний диалог. Затем семантические единицы были объединены в подгруппы контенций.

Основываясь на полученных данных, стало возможным выделить 8 основных категорий, используемых респондентами для понимания и характеристики внутреннего диалога.

Чаще всего внутренний диалог понимается как внутренняя коммуникация, которая описывается как разговор с самим собой, спор с самим собой, разговор с душой, общение с подсознанием. Особенностью этой аутокоммуникации является то, что она может выполнять как позитивную, так и негативную функцию. Позитивная функция внутренней коммуникации выражается в переживании положительно воспринимаемых эмоций в результате общения с самим собой, иногда человек переживает удовлетворение и даже эйфорию. Негативная функция внутренней коммуникации проявляется в виде состояния беспокойства и неудовлетворенности собой из-за невозможности разрешить внутренний спор.

Второй характеристикой внутреннего диалога, часто встречающейся у респондентов, было осознание и понимание собственного внутреннего состояния. Оно понимается как отражение самого себя, систематизация чувств и мыслей, регулятор внутреннего состояния, метод самопознания. Внутренний диалог служит средством рефлексии собственного внутреннего состояния, что создает возможность регулировать его.

Третьей особенностью внутреннего диалога, часто встречающейся у респондентов, было осознание и оценка ситуации. Она включает в себя такие характеристики как обработка восприятия внешнего мира, вербализация отражения действительности, инерционная оценка происходящего, оценка ситуаций и действий. Таким образом, внутренний диалог служит средством рефлексии в ситуациях, требующих оценки происходящего. Причем это ситуации, разворачивающиеся вовне и связанные с переживанием эмоций.

Четвертой характерной чертой внутреннего диалога стала мультисубъектность или выделение внутренних субличностей.  Она включает в себя такие характеристики как: разговор с идеальным Я, разговор со значимым Другим, наличие второго Я, разговор с совестью. Мультисубъектность в данном случае рассматривается как особенность личности. Личность индивида представлена многими субъектами, в которых он фактически обнаруживает свое бытие (Петровский, 2008). При столкновении с определенными задачами, в которых предполагается наличие альтернативных позиций, происходит выделение внутренних субличностей. Каждая из этих субличностей воспринимается с различной степенью идентификации с основным Я, но при этом является значимым для него. Между этими субличностями и происходит внутренний диалог. С другой стороны, выделение этих субличностей является необходимым условием и характеристикой самого внутреннего диалога.

Пятой выделенной особенностью внутреннего диалога было восприятие его как механизма принятия решения. Респонденты, описывая внутренний диалог, использовали такие характеристики как анализ поступков, процесс принятия решения, планирование. Это отражает функциональное значение внутреннего диалога в процессе принятия решения.

Шестой характеристикой внутреннего диалога было восприятие его как способа обработки информации. Внутренний диалог, в этом случае, характеризуется как форма мышления и способ обработки любой информации (и внешней, и внутренней).

Седьмой особенностью внутреннего диалога было восприятие его как механизма решения внутренних задач, конфликтов. В этом случае, внутренний диалог описывается, с одной стороны, как попытка завершить незавершенное действие, с другой, как проявление конфликтов чувств и мыслей. Оба этих состояния могут достаточно сильно беспокоить субъекта, так как зачастую сопровождаются негативными переживаниями. 

Восьмой особенностью внутреннего диалога было восприятие его как внутренней помехи. В этом случае внутренний диалог выполняет деструктивную функцию и приводит к формированию состояния внутреннего беспокойства. Внутренний диалог выступает в форме самообвинения или воспринимается как внутренний шум.

На этапе количественного исследования было определено, что некоторые характеристики внутреннего диалога в представлениях респондентов связаны между собой и могут быть объединены в группы. Это доказывают результаты факторного анализа оценок выраженности этих характеристик у респондентов и проверка внутренней согласованности переменных внутри каждого фактора с помощью коэффициента внутренней согласованности Кронбаха α. Коэффициент Кронбаха α для всех выделенных факторов не опускался ниже 0,5, а для первых четырех факторов был выше 0,7.

Предлагаю вернуться к вопросу, озвученному ранее: если внутренний диалог так благотворен, то зачем его останавливать? Дело в том, что, обобщая результаты, полученные при использовании контент-анализа, можно дать следующее определение понятия внутренний диалог. Внутренний диалог – это способ обработки информации, используемый для принятия решения и разрешения внутренних задач и конфликтов, на основе осознания ситуации и рефлексии внутреннего состояния, осуществляемой средствами аутокоммуникации мультисубъектной личности. Внутренний диалог, результатом которого является восприятие его как помехи, внутреннего шума и приводит к состоянию беспокойства, тревоги, можно назвать – деструктивным внутренним диалогом.

То есть можно сказать, что проблема состоит в том, что внутренний диалог может выполнять функцию развития и быть механизмом развития личности, в этом случае его можно назвать конструктивным внутренним диалогом, но может тормозить и мешать развитию, в этом случае его можно назвать деструктивным внутренним диалогом.

Таким образом, конструктивный внутренний диалог будет желателен для личности, так как с его помощью решаются задачи и проблемы, возникающие во всех планах проявления личности. Результатом функционирования внутреннего диалога будут состояния, связанные с переживанием положительных эмоций, наполненной активности, осознанности и осмысленности принятых решений и т.п.

Но в то же время во внутреннем диалоге могут быть выражены внутренние противоречия мультисубъектной личности, проявляющие конфликтные позиции, приводящие к негативным переживаниям, проблемам в мотивации, самооценке, самосознания.

Стоит отметить, что понимание природы общения с собой чрезвычайно важно в практике психотерапии, оно непосредственно сказывается на концепции самого процесса терапии, на определении механизмов трансформации личности, а также на выборе терапевтических стратегий. Так американский психотерапевт Дж.Бирс выделяет следующие критерии конфликтности внутренних диалогов:

1)     превращение внутренней коммуникации во внутреннюю войну, приводящей к блокированию эффективной деятельности личности;

2)     непостоянное осознание этих внутренних диалогов;

3)     идентификация субъекта с неистинным представлением о себе (Beahrs, 1982).

Так всё же нужно останавливать внутренний диалог или нет? Однозначного ответа здесь, пожалуй, нет. Во-первых, как я уже отмечала ранее, внутренний диалог может быть как продуктивным, так и нет. Ясно, что останавливать продуктивный и своевременный внутренний диалог совершенно нецелесообразно, и, наоборот, несвоевременный и непродуктивный – имеет смысл остановить. Конечно, под остановкой внутреннего диалога не подразумевается полное – раз и навсегда – прекращение ментальной активности. Где-то в многочисленных прочитанных текстах или на просторах сети мне попадалось интересное сравнение: дыхание – система снабжения организма человека кислородом, которая ретиво работает без участия нашего сознания. Новорожденный дышит инстинктивно, не проходя школу «как дышать». Если «механизм» исправен, то большинство людей за всю жизнь вообще не задаются вопросом о том, как они дышат. При росте потребности в кислороде дыхание автоматически учащается, как только потребность падает – дыхание снова становится ровным. И вот отсюда можно провести параллель с внутренним диалогом, который тоже, в сущности, является естественным инстинктивным ментальным процессом, но который, как и дыхание, может входить в критический режим работы. По крайней мере, на этапе психологической работы требуется довольно простой и понятный навык регулировки внутреннего диалога, остановки бессмысленных и неоправданных с практической точки зрения всплесков ментальной активности.

Клиентами психотерапевтов обычно являются «внутренние болтуны», люди с малопродуктивным, а то и вовсе контрпродуктивным, негативным и конфликтным внутренним диалогом, возможно, поэтому среди психотерапевтов распространено убеждение, что внутренний диалог полезно останавливать. Деструктивный внутренний диалог мешает личности решать проблемы разного плана. Он способствует возникновению состояний, не желательных для личности, которых та желала бы избежать. Ряд исследований, приведенных мною ниже, показывает, как различные аспекты личности и её состояния связаны с негативными сторонами внутреннего диалога.

Кс.Шай с коллегами изучали связь частоты возникновения внутреннего диалога с переживанием чувства тревоги и страха в ситуации публичных выступлений (Shi, Brinthaupt, McCree, 2015). Результаты показали, что более высокие баллы переживания чувства тревоги в ситуации публичных выступлений были связаны с частым возникновением самокритичного внутреннего диалога. Во втором исследовании результаты показали, что существует прямая взаимосвязь между использованием самокритичного внутреннего диалога и внутреннего диалога, связанного с социальной оценкой, с оценками тревоги людей, в то время как самоподкрепляющий внутренний диалог отрицательно связан с их тревогой.

Р.Швац изучал влияние позитивных и негативных мыслей, выражающихся в содержании внутреннего диалога на поведение испытуемых в ситуации преодоления трудностей. Результаты исследования показали, что в группе испытуемых, которые успешно решали выдвинутые перед ними задачи, соотношение позитивных мыслей к негативным во внутреннем диалоге было примерно 1,7 к 1. То есть испытуемые, использующие конструктивный внутренний диалог, успешно преодолевали трудности. У испытуемых, которых Р.Шварц отнес в умеренно дисфункциональную группу, возникали проблемы в преодолении трудностей, и соотношение позитивных мыслей к негативным во внутреннем диалоге было примерно одинаковым. Таким образом, внутренний диалог с его неотъемлемым конфликтом и напряженностью является неизбежным и основным аспектом человеческого состояния (Schwartz, 1986). Исследование выявляет асимметрию в соотношении между положительными и отрицательными копингами мыслей, в результате чего негативные мысли имеют большее функциональное воздействие и могут измениться в результате терапии.

А.Холмберг исследовал влияние особенности формы обращения к самому себе во время внутреннего диалога (Holmberg, 2010). В центре его внимания были Я- и Ты- высказывания и их воздействие на внутреннее состояние. Он показывает, что Я-высказывания напрямую связаны с осознанием и пониманием собственного внутреннего состояния, желаний, целей, переживаний. Я-высказывания, использованные субъектом в побуждающем внутреннем диалоге, сильнее мотивируют действия. Ты-высказывания используются тогда, когда субъект по каким-либо причинам дистанцируется от занятой позиции. Они относятся, как бы, не к себе и выражают свойство, которое, как бы, является «бессмысленным» для себя, и не контролируется разумом говорящего. В тоже время во внутреннем диалоге Я- и Ты-высказывания могут быть представлены в одном предложении (я знаю, что ты можешь это сделать!), причем это возможно без нарушения каких-либо принципов связывания, так как в обычном разговоре с самим собой есть только один ум, который может рассматриваться как Я. Присутствие таких высказываний может говорить о недостаточной внутренней мотивации и попытке заменить её внешней. (Holmberg, 2010).

Е.Ю.Худобина отмечает, что в результате эмпирических исследований было выделено несколько форм внутренних диалогов конфликтных личностей:

1) между деспотичной, подавляющей «родительской» инстанцией и подчиняющейся, слабой, неспособной выполнить требования первой, виноватой «детской» инстанцией;

2) между эмоционально подавленным, ригидным, опасливым, конформным, маломощным «Я» и контрастным по личностным чертам, «вкушающим удовольствия», циничным «не-Я» (о диалоге между этими партнерами можно говорить лишь условно, так как, по крайней мере, один из них не слышит голоса другого);

3) между нуждающимся в совете и поддержке, попавшим в затруднительное положение «Я» и помогающим, реалистичным, доброжелательным помощником;

4) между сильной, развивающейся, духовно страждущей, сущностной составляющей «Я» и чуждой, враждебной, отторгаемой, инаковой, воспринимаемой как внешняя сила (Худобина, 1996).

Наличие деструктивного внутреннего диалога, связанного с негативными функциональными и эмоциональными состояниями личности, приводит к вопросу о том, что с ним можно делать? Как трансформировать или преодолеть, остановить деструктивный внутренний диалог?

Возвращаясь к результатам моего исследования, хочу поделиться итогами контент-анализа ответов на вопросы, связанных с методами используемыми респондентами для прерывания внутреннего диалога. Анализ позволил выделить 8 групп таких методов.

Наиболее часто упоминаемые методы входят в группу, названную – Концентрация на конкретной замещающей деятельности. Эти методы характерны тем, что используется конкретный вид деятельности, реализация которого приводит к переключению внимания с внутреннего диалога на него, действие. В эту группу входят: концентрация на конкретной деятельности, внешняя вербализация, творческая деятельность, физический труд, спорт, счёт, чтение, секс, хобби, компьютерные игры. Процесс выполнения деятельности и результат требуют включения всех ресурсов сознания, что приводит к отключению внутреннего диалога. Сославшись на собственный опыт, могу согласиться, что, когда организм перегружен физическими усилиями, на обычную ментальную активность остается очень мало – психологические проблемы сами собой отступают на второй план. Возможно, именно поэтому многим так нравится себя нагружать – заниматься фитнесом, покорять горы, возделывать грядки и тому подобное. Физическая нагрузка отнимает энергию у головы.

Вторая группа методов – Смена вида деятельности. Действие этих методов основано на том, что внутренняя проблема, приводящая к возникновению деструктивного внутреннего диалога, заменяется на другую, требующую решения и включающую другой внутренний диалог.

Третья группа методов – Концентрация внимания на внешнем объекте. Остановка внутреннего диалога происходит в результате переноса всех ресурсов сознания на внешний объект. Восприятие этого объекта, например, кинофильма или музыки, препятствует возникновению и развитию внутреннего диалога.

Четвертая группа методов основывается на Концентрации субъекта на внутреннем состоянии либо процессе. Ощущения, связанные с процессами, происходящими внутри тела субъекта, становятся якорями для внимания и не позволяют внутреннему диалогу продолжаться. Среди этих методов будут – концентрация на дыхании, медитация, напряжение тела.

Пятая группа методов – Осознанное, волевое прерывание внутреннего диалога. Заметив деструктивный внутренний диалог, субъект принимает решение прервать его. Причем, остановка внутреннего диалога происходит либо за счет волевого усилия и запрета, либо за счет доведения его до конца через осознание причин возникновения внутреннего диалога.

Шестая группа методов – Концентрация на процессе взаимодействия с внешним субъектом. Эти методы характеризуются тем, что внимание переключается с внутренних процессов, в том числе и внутреннего диалога, на интерсубъективный процесс общения. При этом, в зависимости от субъекта, с которым устанавливается контакт, это может быть общение с близкими, общение с другими, общение с детьми, общение с домашними питомцами.

Седьмая группа методов – Методы расслабления. Отключение внутреннего диалога происходит за счет деконцентрации (рассеивания) внимания. Причем добиваться этого можно, как с помощью естественной внутренней перестройки процессов через сон и релаксацию, так и через внешнее воздействие на психику, используя гипноз или алкоголь. Круг психологического комфорта для человека расширяется или сужается в зависимости от общей душевной устойчивости. Кому-то для этого надо уехать на месяц в глухие безлюдные леса, а кто-то будет чувствовать себя в полной безопасности даже в шумной компании. То есть можно вычислить свою зону полного психологического комфорта и использовать её для того, чтобы познать «на вкус» состояние приглушенного внутреннего диалога.

Восьмая группа методов – Методы концентрация внимания на самом диалоге. Концентрируя внимание на самом диалоге, появляется возможность изменения его содержания или превращения его в монолог. Изменение содержания может привести к превращению деструктивного диалога в конструктивный. Это происходит при применении таких методов, как концентрация на самом диалоге, концентрация на позитивных мыслях, мечты о будущем.

Замечу, что на этапе количественного исследования факторный анализ оценок частоты применения позволил объединить методы, используемые респондентами для остановки внутреннего диалога в группы, что позволило более четко осознать структуру и ход процесса прерывания внутреннего диалога. Проверка внутренней согласованности переменных внутри каждого фактора с помощью коэффициента внутренней согласованности Кронбаха α обосновывает правомерность выделения этих групп. Коэффициент Кронбаха α для всех выделенных факторов не опускался ниже 0,5, а для первых пяти факторов выше 0,6.

В результате анализ выделенных методов остановки деструктивного внутреннего диалога позволяет сделать вывод о том, что разные методы приводят к различным состояниям, появляющимся в результате прерывания внутреннего диалога. Некоторые из них будут связаны с новой внутренней или внешней активностью, заменяющей внутренний диалог, другие – с переживанием особых, вновь появившихся в результате остановки внутреннего диалога состояний. Таким образом, всё сказанное выше, показывает, что остановка и коррекция внутреннего диалога приводит к изменению актуального состояния субъекта. По логике рассуждения возникает очередной вопрос: Какие внутренние состояния переживают субъекты в результате остановки внутреннего диалога? Этот вопрос и стал следующим вопросом исследования.

Состояния, возникающие у респондентов в результате остановки внутреннего диалога, индивидуальны и различаются по частоте переживания. В результате использования контент-анализа были выявлены 6 групп состояний, возникающих в результате прерывания деструктивного внутреннего диалога (диалога вызывающего внутреннее беспокойство).

Первое состояние, упоминаемое респондентами чаще других, это Состояние внутренней тишины. Состояние внутренней тишины включает в себя такие состояния, как состояние полного покоя, остановка мыслей, ощущение пустоты, пустота в голове, внутренняя тишина. Это ничем не окрашенное состояние равновесия, в котором нет никакого особого удовлетворения или недовольства собой или окружающей обстановкой. Не печаль и не радость, не бездейственность и не апатия. Оно характеризуется полным отсутствием какой-либо внутренней активности, но так как выделяется и идентифицируется респондентами, то значит, оно осознаётся и переживается. В свою очередь, это состояние может быть эйфорическим и переживаться, как контрастное к предыдущему состоянию беспокойства. А может быть потенциальным, как готовность к новой активности, которая еще не  обозначилась в сознании.

Стоит отметить, что психофизиологические исследования внутренней тишины весьма затруднены из-за скрытого характера всех её процессов. Представители различных психологических школ, направлений психотерапии, а также традиций духовного развития и эзотерических учений на протяжении времени привносят свои нюансы в понимание явления внутренней тишины или покоя, а понятие тишины, в свою очередь, пересекается с понятием молчания. Для объяснения феноменов тишины и молчания в данной моей работе привлекались представления, имеющиеся в психологии, а также в философии и лингвистике, некоторыми из которых мне очень хочется поделиться.

В частности, В.П. Зинченко в своей статье говорит о том, что молчание в не меньшей мере, чем слово, достойно быть предметом изучения психологии, в особенности культурно-исторической психологии. Он обращает внимание на то, что молчание наполнено словом и наоборот, то есть слово – молчанием, что психологически молчание отличается от тишины, что есть мертвая тишина и живое молчание. Способность молчать, но молчать осмысленно В.П.Зинченко называет одним из высших достижений в развитии психики человека. «Молчание действительно должно рассматриваться как Присутствие, если угодно, как одна из важнейших форм внутреннего диалога сознания или души». (Зинченко, 2005).

Удержаться от действия или от слова порой труднее, чем выполнить или произнести их. А.А.Ухтомскому принадлежит понятие «активный покой». Таким образом, можно предположить, говорит В.П.Зинченко, что энергия покоя – это энергия накопленного движения. Покоя, который по своей насыщенности может существенно превосходить самые неистовые моторные бури (Зинченко, 2005).

Обратившись к христианской психологии, я обратила внимание, как много внимания в ней уделяется изучению душевных состояний, переживаний, благодатных состояний. Исследуя молитву (родившуюся в лоне переживания), Ф.Е.Василюк говорит о том, что она начинает разворачиваться по своим внутренним законам, влияя на ход самого переживания (Василюк, 2005). Кульминационным пунктом преображающего влияния молитвы на переживание является фаза «замирания-прислушивания», в которой человек как бы останавливает дыхание, весь превращаясь в слух, в ожидание ответа. Темы и содержания, стоявшие до сих пор в центре его внимания, бывшие феноменологической фигурой, превращаются в фон, а фокусом внимания становится тишина, в которой отступают, уходят в тень все идущие от человека положительные определения, именования и даже просьбы и вопрошания, а остается лишь «трансцендирующее ожидание», что оттуда, из тишины и безмолвия проступит ответ. «Трансцендирующее ожидание», говорит Ф.Е.Василюк – это пассивность, но пассивность чрезвычайно активная, живая, бодрствующая. Из переживания уходит всякая рассудочность, всякая суетливость, озабоченность и «многопопечительность», словом, всякий активизм, пытающийся так или иначе исхитриться и добиться своего, своими силами и своим умом. Воцаряется чуткая внутренняя тишина. Культивируемая актом замирания, тишина создает в душе не опустошенность, а освобожденность – характерную чуткость, творческую отзывчивость, свободную от штампа и заданности, от цели и предубеждения, натянутую струну, молчащую, но готовую откликнуться на любой звук. Именно в этот момент процесс переживания, как бы расслышав заветную смысловую истину, делает решающий поворот, с которого начинается процесс личностного возрождения и исцеления (Василюк, 2005).

Понятие внутренней тишины можно встретить в работах П.Феруччи, итальянского учёного, ученика и коллеги Р.Ассаджиоли, представителя направления психосинтеза. Он говорит о том, что состояние умиротворенного покоя, свободного от каких бы то ни было волнений, проблем и мыслей, на протяжении веков сравнивалось с неподвижным пламенем свечи, со спокойным морем, неподвижная гладь которого позволяет увидеть сквозь толщу воды дно, и т.п. (Феруччи, 1992). Он описывает как люди, прочитав о чём-то подобном в книгах, садятся, закрывают глаза с намерением создать внутреннюю тишину, но вскоре обнаруживают, что поток мыслей не прекращается, а попытка направить внимание внутрь лишь усиливает его. При попытке избавиться от мыслей или успокоить их – мыслей становится только больше. Когда присутствует усилие/сопротивление по устранению мыслей это сложно назвать тишиной, поскольку само это усилие создает некий гул/напряжение, как будто мощный трансформатор гудит под напряжением, только это разум «гудит» от напряжения, сдерживая напор мыслей. И, когда терпение заканчивается, попытки признаются тщетными, человек старается заняться чем-то другим. По мнению П.Феруччи возможен и другой вариант: когда, присев и закрыв глаза, человек постепенно погружается в легкий транс, теряя связь с миром и почти забывая о себе. Это состояние П.Феруччи характеризует, как довольно приятное состояние, почти лишенное какого-либо содержания, возвращение из которого в обычное состояние сознания вызывает странное ощущение сонливости. Длительность состояния тишины невозможно контролировать, как только возникает любой  контроль – тишины уже нет, хотя, казалось бы, и мыслей тоже нет, но это не так.

Но, по словам Феруччи, ни одно из этих двух состояний не является подлинной внутренней тишиной, которая, по его мнению, представляет собой состояние острой и в то же время ненапряженной сознательности, ясного и спокойного присутствия. Такая внутренняя тишина может возникать лишь после того, как человек первоначально сосредоточится на каком-то предмете. И, когда все внутренние процессы объединятся вокруг одного выбранного образа или мысли, через какое-то время возникает возможность «погасить» даже этот центр и пребывать в полном покое и безмолвии. Это не означает, что в сознании образуется полная пустота, полное отсутствие каких-либо содержаний, мысли будут проникать в поле сознания, как и прежде, но будут иметь возможность течь на заднем плане, подобно реке без попыток остановки и выказывания к ней какого-либо интереса. И эта тишина даёт возможность услышать то, что ранее было неразличимо (Феруччи, 1992).

Так же выдающийся психотерапевт, основатель гештальттерапии Ф.Перлз в своей книге «Эго, голод и агрессия» вводит понятие «внутреннее молчание». Он говорит о его существовании, как о существовании только одного пути, следуя которому мы можем достичь контакта с более глубокими слоями нашего существа, омолодить наше мышление и обрести «интуитивное понимание» (гармонию мышления и жизни) – внутреннее молчание. Стоит отметить, что не надо путать внутреннюю тишину с душевной пустотой (трансом, petitmal, приостановкой работы всех психических функций). По Перлзу, возможно, наиболее ценным результатом практики внутренней тишины является достижение состояния пребывания «по ту сторону оценивания» (по ту сторону добра и зла), то есть подлинного видения и определения истинной ценности взаимодействий и фактов (Перлз, 2005).

Извините, если я несколько увлеклась теоретическими находками и цитатами о феномене внутренней тишины, но это объяснимо и тем, что они не менее интересны, чем практическая часть исследования, и тем, что этот феномен является одной из важных частей исследования, заявлен в названии исследования, а также состояние внутренней тишины чаще других упоминается респондентами данного исследования.

Итак, продолжим. Второе состояние, возникающее в результате прерывания деструктивного внутреннего диалога, выделенное в результате контент-анализа, было Состояние гармонии и равновесия. Оно характеризуется такими состояниями, как ровное отношение к себе, равновесие, гармония, спокойный эмоциональный фон, состояние умиротворения, спокойный сон. Это состояние, в котором при прерывании деструктивного внутреннего диалога, на фоне эмоционального спокойствия респонденты переживают умиротворение и гармонию между внутренними процессами и внешним миром.

Третье состояние – Состояние внутренней активности. Оно описывается такими состояниями, как возвращение самоиронии, способность к разносторонней оценке, твердый выбор решения, появление интереса к происходящему, изменение предмета мышления, погружение в процесс, внутренний монолог. При прерывании деструктивного внутреннего диалога, предыдущая активность заменяется на конструктивную, которая позволяет решить проблему, вызвавшую возникновение деструктивного внутреннего диалога.

Четвертое состояние – Состояние присутствия и переживания невербальной информации. Оно описывается такими состояниями, как состояние созерцания, информация в виде образов, пребывание «здесь и сейчас». Внимание концентрируется на актуальных объектах, находящихся в непосредственном взаимодействии с субъектом, но при восприятии, они не называются и не означиваются на вербальном уровне. Происходит как бы их непосредственное восприятие и переживание.

Пятое состояние – Состояние внешней активности. В этом состоянии субъект направлен на выполнение каких-либо целенаправленных действий и ощущает прилив энергии, позволяющих их осуществить. Это состояние также характеризуется тем, что человек при остановке внутреннего диалога успокаивается и твердо принимает решение, которое намерен воплотить в жизнь. При этом он переживает чувства удовлетворения и гармонии, и чувствует равновесие, которое было нарушено до этого внутренним диалогом. Он принял решение и не сомневается в нем, что придает ему спокойствия и уверенности.

Шестое состояние – Деструктивное состояние беспокойства. Возникает в случае, когда один деструктивный диалог заменяется другим деструктивным диалогом или решение проблемы, вызвавшей деструктивный внутренний диалог, требует от субъекта слишком больших ресурсов. В этом случае переживается невозможность собраться с мыслями, и появляется ощущение усталости.

Таким образом, состояния, возникающие у респондентов в результате остановки внутреннего диалога, индивидуальны и различаются по частоте переживания. Замечу вскользь, что в результате факторного анализа было выделено три типичных состояния, отличающихся между собой по качеству переживаний. Коэффициент Кронбаха α для всех факторов не опускается ниже 0,6, а для первых двух факторов выше 0,8 – что говорит о высокой внутренней согласованности переменных, входящих в каждый фактор. Эти состояния воспринимаются как позитивные, но отличаются между собой по уровню активности и интенцианальности.

· Состояние эмоционального равновесия, решительности и гармонии характеризуется готовностью к конкретному новому действию.

· Состояние внутреннего покоя и тишины характеризуется отсутствием внутренней активности и переживанием полного покоя.

· Состояние внутренней активности на фоне усталости характеризуется позитивными переживаниями и сохранением внутренней активности, но при этом нехваткой сил и возникшей усталостью.

Обобщая, можно сказать, что практическая значимость исследования заключается в том, что были выявлены методы остановки внутреннего диалога и внутренние состояния, возникающие в результате его остановки. Эти данные можно использовать для практической работы с клиентом, проблемой которого является деструктивный внутренний диалог. Так же в работе над собой, для понимания и более эффективного использования рефлексии, процессов мышления и саморегуляции внутренних состояний.

Стало быть, в практической работе с клиентом первая задача – помочь ему осознать свой внутренний диалог, как отдельный самостоятельный психический процесс, и увидеть какую функцию он выполняет в его внутренней жизни. Даже этого уже достаточно, чтобы немного снизить его дестабилизирующую интенсивность. Так как, в зависимости от того, как человек видит, понимает свой внутренний диалог, он будет применять различные методы. А при условии подхода к делу с интересом и энтузиазмом, посвящения этому достаточного времени – внимательное изучение содержания разговоров с самим собой, по всей вероятности, приведет к множеству ценных открытий на свой собственный счет и заметному укреплению внутреннего равновесия клиента. Например, при принятии мультисубъектности собственной личности – есть резон договариваться между частями личности. При восприятии внутреннего диалога, как шума – скорее всего, можно будет наблюдать тенденцию к избавлению от него. Если диалог для клиента – отражение себя в ситуации – возникает вопрос: зачем его останавливать? То есть понимание внутреннего диалога, личностный смысл этого понятия – это условие для избавления или нет от него, а так же выбора метода остановки. Итак, на первом месте – достижение осознанного и устойчивого мотива с ясным пониманием того, зачем и почему внутренний диалог должен быть остановлен. А дальше уже дело техники – научить(ся) отслеживать всплески своей невротической активности и останавливать её любым подходящим способом.

По сути дела, прервать деструктивный диалог – переключить внутреннюю мыслительную деятельность. Остановка и коррекция внутреннего диалога приводит к изменению актуального состояния субъекта. Мнение, что остановка внутреннего диалога всегда приводит к тем или иным позитивным результатам, однозначных подтверждений пока не имеет, и, видимо, для разных людей результаты такой практики будут различными. Так или иначе, научиться остановке внутреннего диалога полезно. В этом смысле нужно понимать, что остановка внутреннего диалога – это не самоцель, а практическая процедура, позволяющая ускорить процесс переключения на конструктивную внутреннюю работу или внешнюю деятельность и процесс общего психологического развития клиента. Состояние внутренней тишины и покоя достижимо, оно возникает в результате остановки внутреннего диалога. Чтобы достигнуть состояния внутренней тишины и покоя, нужно заметить мешающий, беспокоящий внутренний диалог, который часто является результатом незавершенного действия, и осознанно сконцентрировать внимание на внутреннем процессе, исключая проблему из поля внимания.

Методы остановки деструктивного диалога можно разделить на внешние и внутренние. На конкретной сессии это может быть и медитативное дыхание, возврат в «здесь и сейчас», переключение на описание внутреннего состояния, концентрация внимания на конкретных событиях, переведение внимания на внешние действия и т.п.

Данное исследование, безусловно, не претендует на полноту изучения вопросов, связанных с внутренним диалогом, методами остановки внутреннего диалога и состояниями, возникающими в результате остановки внутреннего диалога. Его ценность заключается в том, что, с одной стороны, оно научно обосновывает один из возможных путей достижения состояния внутренней тишины, с другой стороны, может стать основой для разработки методологии исследования внутреннего диалога и методов его остановки.

 

Литература:

1.      Василюк Ф.Е. (2005) Переживание – молчание – молитва // По материалам II Международного  коллоквиума «Семантика молчания и тишины», 14 - 17 апреля 2005 года, МВШПП, Рига, Латвия.

2.      Визгина А.В. (2007) Эмпирическое изучение спонтанных внутренних диалогов // Вопросы психологии, 2007. №1, - С. 101-110.

3.      Евченко Н.А. (2012) Подходы к определению понятия «внутренний диалог» в психологической литературе // Вестник СамГУ. 2012.  №  2/1 (93). Самара. URL: http://cyberleninka.ru/article/n/podhody-k-opredeleniyu-ponyatiya-vnutrenniy-dialog-v-psihologicheskoy-literature

4.      Зинченко В.П. (2005) Принцип активного покоя в мышлении и действии // Культурно-историческая психология. 2005. № 1, С. 57–68.

5.      Перлз Ф. (2005) Эго, голод и агрессия. Под ред. Д. Н. Хломова; пер. с англ. Н. Б. Кедровой, А. Н. Кострикова; 2-е стер.изд. М.: Смысл/ URL: http://www.psychol-ok.ru/lib/perls_f/egia/egia_36.html

6.      Петровский В.А. (2008) Индивидуальность, саморегуляция, гармония. Консультативная психология и психотерапия, №1 URL: http://psyjournals.ru/mpj/2008/n1/Petrovskiy.shtml

7.      Россохин А. В., Измагурова В. Л. (2008) Внутренний диалог и его связь с рефлексией. // Вопросы психологии, №4. - С. 3-14. 

8.      Соломадин И.М. (2000) «Я» и «другой» в концепциях М.Бахтина и Л.Выготского. // «Диалог.Карнавал.Хронотоп», №3-4 URL: http://nevmenandr.net/dkx/?y=2000&n=3-4&abs=Solomad

9.      Феруччи П. (1992) Кем мы можем быть. Психосинтез как метод психологического и духовного роста. М.,  - 112 с.

10.  Худобина Е.Ю. (1996) Проблема внутреннего диалога в психологии. Ульяновск: Изд-во Ульян. Гос.пед. ун-та, - 133 с.

11.  Beahrs, John O. (1982). Unity and multiplicity: Multilevel consciousness of self in hypnosis, psychiatric disorder, and mental health.New York: Brunner/Mazel, Inc. - 238p. 

12.  Boroujeni, S. T., & Ghaheri, B. (2011) The effect of motivational self-talk on reaction time. Procedia-Social and Behavioral Sciences, 29, - Pages 606-610.

13.  Hardy, J. (2006). Speaking clearly: A critical review of the self-talk literature. Psychology of Sport and Exercise, 7(1), - Pages 81-97.

14.  Holmberg A. (2010) How to refer to yourself when talking to yourself. // Newcastle Working Papers in Linguistics 16, - Pages 57-64. URL: http://www.ncl.ac.uk/linguistics/assets/documents/HOLMBERG.pdf
15.  Schwartz Robert M. (1986) The Internal Dialogue: On the Asymmetry Between Positive and Negative Coping Thoughts. Cognitive Therapy and Research, Vol.10, No. 6, - Pages 591-605.

16.  Shi, X., Brinthaupt, T. M., and McCree, M. (2015) The relationship of self-talk frequency to communication apprehension and public speaking anxiety. Personality and Individual Differences, Volume 75, March, - Pages 125-129.